Вера Ельницкая: поэзия городской повседневности.

 

«Был возвращен в буддийскую Москву»

Осип Мандельштам

 

Искусство Веры Ельницкой несомненно принадлежит московской школе живописи. Зрение художницы неотделимо от ее традиций – художественных координат Константина Коровина и раннего Роберта Фалька, от московских пейзажей Василия Кандинского и Владимира Татлина. Созданные в системе импрессионизма, в импровизациях с особыми световыми состояниями, композиции Веры Ельницкой буквально «заманивают» в таинственные московские улочки и площади, в поэзию ее двориков и бульваров, возбуждая ностальгию по идеальному «золотому веку», заслоненному новым обликом города. Время, переживаемое художницей, архетипично – оно способно повторяться и возвращаться, двигаясь от Василия Поленова в сторону Аристарха Лентулова, оставляя паузы и вместе с тем оплотняясь, играя в наплывы и сгущения. Композиции Веры Ельницкой посвящены самым магическим уголкам Москвы, их мерцающим мирам, где прячется глубоко личная жизнь города. Образы Рождественского бульвара органически переходят в «возвышенности» Кузнецкого моста, спускаются к Трубной площади, проплывают вдоль Яузы и застывают в парадоксальных московских переулках – Старосадском, Печатниковом – в местах, где располагаются мастерские художников, где на кухнях ведутся нескончаемые беседы и пирушки.

            Поэтика Веры Ельницкой изысканно барочна, в ее артистичности естественные слои жизни города возвышаются до идеального, а само идеальное возвращается в непосредственное человеческое измерение. Городские мотивы превращаются в собственные внутренние состояния художницы, метафорически окрашиваясь светящимся «розовым небом» или красным пожаром заката, уходя в романтическое голубое «таганских улиц». Они погружаются в утреннее сияние, в сумеречность, в весеннюю неизбывность жизни, в летний праздник творчества, преображая зрителя в участника, как это происходит в мифе или сказке.

            Живопись Веры Ельницкой легко переходит из интерьера мастерской в пространство больших измерений, где встречаются церкви и высотные здания, составляя особую волшебную слоистость Москвы. Она не знает дистанции, сначала притворяясь всего лишь сценой, местом происходящего, но тут же втягивает в свою образную универсальность, где время, дойдя до своих пределов, останавливается и замирает.

            Вызванные актуальностью переживания, жестом отзывчивости, мгновенными душевными реакциями, композиции художницы в своих пластических энергиях мерцают двойственным присутствием сердца и интеллекта, прямого непосредственного чувства и рефлексии – как свидетельства первых откровений любви и творческих размышлений. Рассказывая о Москве, вместе с тем они принадлежат непрерывности бытия, узелкам жизни, открывая свою человеческую глубину, запрятанную в щемящей московской повседневности.

Виталий Пацюков

 

Вера Ельницкая. Неочевидные вещи. Миражи

 

«Небо на цепи да в ней порваны звенья
Как пойдешь чинить - ты все поймешь сама».

                                                                   (БГ)

« Вечер. Развалины геометрии.

Точка, оставшаяся от угла.

Вообще: чем дальше, тем беспредметнее.»

                                 Иосиф Бродский.

 

Написать о живописи Веры Ельницкой и легко, и непросто. Её манера обладает столь вдохновляющим действием, так естественна, ясна и воздушна, что невольно вызывает чувство опасности. А есть ли что-нибудь за этой странной поверхностью, не провалишься ли в пустоту при дальнейшем приближении? Каков этот изображённый мир? Не фантазия ли все эти столь знакомые и неузнаваемые улицы, дворы и крыши, не обман ли сам этот пейзаж? Не исчезнет ли он через мгновение, распавшись на неопределённые фрагменты, как сон, оставляющий по себе смутные воспоминания? Искушённый ум современного художника теряется в догадках – неужели действительно можно так видеть, так чувствовать?

Действительно, смелый и энергичный пейзаж Веры Ельницкой оказывается неожиданно хрупок: он застигнут художником в момент возникновения из небытия, на грани воплощения, или, напротив, – в начале исчезновения. В нём есть нечто от миража, от его таинственной оптики, от его нематериальных вибраций.

В каком-то смысле перед нами не краска и холст, но живая ткань, чистая эмоциональность. Реальное пространство, переданное абсолютно достоверно и убедительно, превращается в подвижную податливую среду, в пространство чувства.

Художник приглашает войти в этот мир, слиться с ним в порыве восторга, взлететь над землёй, дышать полной грудью, чувствовать и мыслить без усилий, узнать и никогда больше не терять радость. Жить постоянным предчувствием нового, небывалого, стремиться за горизонт и достигать своей цели с лёгкостью. Не знать отказа, но и не желать ничего тёмного, что связывает и томит. Освобождаться от всяких пут одним стремлением сердца. Знать печаль и утраты, но и в них находить силы. Всё знать, всё понимать, всё чувствовать, а потому не сосредотачиваться на деталях, видеть главное, предпочитать целое.

С другой стороны, в самом характере прикосновений, в манере нанесения краски Верой Ельницкой угадана трагическая невозможность, страх или нежелание подойти ближе. Черта очень современная и психологически понятная. С брезгливостью ангела, посланного по земным делам, художник ограничивается основой формы, сутью цветовых отношений. Движения его почти небрежны – это какая-то игра, нечто как будто не требующее усилий, почти отсутствие в момент работы, витание в облаках. Почти не верится, что это труд – кажется, что красочный слой организован вопреки законам письма, благодаря воздействию неизвестных энергий. Возможно поэтому, в законченном полотне можно увидеть не просто пейзаж, но энергетическую модель пейзажа, действие скрытых сил, вектор развития и движения формы.

И здесь, как нельзя более помогает та самая неудобная субстанция масляных красок, приручаемая художником, как приручается человеком материальный мир, так, как хотелось бы приручать бытие – царственным жестом – и древним мановением царей и футуристическим жестом киногероев, на который, как кажется, будет отзываться пространство.

19 января 2011 г.

Илья Трофимов

 

Только

       Только художник

Если не требовать от художника быть философом, то есть лишь два его типа:
тот, кто смотрит вовне и тот, кто смотрит вовнутрь. Странным образом в Вере
эти два типа объединились - она изображает только то, что видит или видела в
реальности и в то же время она каждый раз изображает только себя
Она пишет пейзажи. Её пейзажи можно определить, как идеальные и утопические
одновременно. То есть - Райские. Рай, исторически, был когда-то, а также это
мечта - то, что ещё не случилось. Цвета, из которых состоят её картины - это
весь набор красок, которыми пользуется Природа, чтобы раскрасить свои *Цветы
Каждая её картина - Букет или Ковёр, но никак не ре-продукция, не копия
мотива
В первую очередь картины Веры позитивны - они отражают тотальное приятие
окружающего мира. В них странным образом отсутствует конфликт (нет чёрного и
белого), наличествует только разноцветное славословие всего, что нас
окружает. Дуализм природы в её произведениях проявляется только в сочетании
живописного гедонизма (плотность и фактура слоя) и чудесного превращения
краски в свет (душу живописи). Значит, они открыты и профессионалу, и
любителю искусства.
Глядя на её картины, профессионал слышит учащённое дыхание художника, шорох
кисти по холсту, всхлип выскакивающей из тюбика краски, а любитель - запах
цветов, плеск воды и шум ветра.

                                                                       Валерий Айзенберг, январь 2010 г.

 

 

 Вера Ельницкая, как и ее учителя , в каждой своей картине старается передать состояние природы, характер данного места, настроение. Ее любимый жанр пейзаж. Раньше многие свои картины она, как французские импрессионисты, писала на натуре, теперь чаще пользуется набросками, рисунками. Но в каждом ее произведении есть дыхание воздуха, свежесть взгляда, радостное ощущение всего - и белизны снега, и прозрачности отражений в реке, и каменной твердости городских стен. В северной Италии она была поражена необычным цветом здешнего пейзажа и живописью Моранди и Карра. В пластических задачах пейзажей Моранди художница почувствовала перекличку с искусством русских художников 1930-х гг.

                                                                                                                                             К.Богемская    Доктор искусствоведения

 

 

Пейзажи Веры Ельницкой привлекают любовью к натуре и приверженностью к живописному деланью картин. Художник передает свои впечатления в быстрой эмоциональной манере письма, за которой, однако, чувствуется школа, усвоенная с детства.

                                                                                                                                                                     Ирина. Мелешкевич - 

 арт директор галереи Манеж